«Встреча»

Я с трудом удерживал руль скачущей по корням великанов-сосен старенькой «Явы». Сзади, ревя сиреной мне  в уши и крича на весь лес в динамики, мчалась погоня. Надеясь уйти от «УАЗика»  между деревьями, я свернул в чащу. И не рассчитал. Вековой покров из мха смягчил моё падение. Мотоцикл упал сверху, больно налегая на ногу раскаленным цилиндром.
Когда просил у Пашки покататься, как чувствовал,  что-то будет. Только выехал на трассу — менты! А я без шлема. Думал, по лесу свалю.
Привозят меня в отделение личность выяснять. И откуда у меня мотоцикл. Я уже почти год как приехал сюда на север, жил и работал на виду у всех, наслаждаясь новой жизнью, непривычно мягким климатом и знакомством с новыми, совершенно другими обычаями и причудами местных жителей. И невдомёк мне было, что, покинув свой край, не прижившись после зоны на родном юге и приехав сюда, я должен был сам заявить о своём прибытии. Есть для этого целый отдел в Управе. Я не был о себе столь высокого мнения. Я не ходил к ним. А бумага пошла по всем городам и селам. Розыск! Уехал и пропал. У ментов психология своя  — найти!
И вот нашли. Дверь лязгала без устали. Как неслыханной редкости зверь сидел я в клетке, а стар и млад, «цветные» в форме и опера в пиджаках, бегали посмотреть на попавшуюся в сети «акулу».
Начальник всего этого зоопарка, полковник Смирнов, часто бывал в нашем хуторе. Он к теще за самогонкой приезжал и меня знал как тренера своего сына, непьющего, любимого детворой новичка, приехавшего откуда-то с юга.
Он всё и утряс. Отпустили быстро, но на учёт взяли. Не беспокоили, правда, совсем.
«Пути Господни неисповедимы!»
Прошло почти два года.
Уже второй раз доверила мне директриса проводить новогоднюю ёлку самому. Как раз, получив новую должность, я был полон гордости и счастья. Мои мечты сбылись. Заместитель директора по воспитательной части. Старший воспитатель школы-интерната для детей без родителей. Полтора года я ем, живу с ними, по их же словам заменяя им и папу, и бабушку, и всех вместе. Грохочет, визжит и хохочет праздник. Триста детей с первого по десятый класс резвятся возле меня, стараются меня задеть, повисеть на мне или хотя бы толкнуть. Они немного грубоваты — дети из детдома. Я веселюсь, зная, что всё под контролем. Алка из десятого «б» подвела перед началом ко мне двух главных охламонов, одноклассников своих, их вся округа уважала. А слово для меня было всё. Они его дали.  Но без ЧП не обошлось. Два другие охламона из третьего «а» угнали трактор и слегка задели угол кирпичного дома. Колхозник ментов позвал, те, не долго думая, в Управу. Не любили нас почему-то. И вот в самый разгар подбегают девчушки с начальных классов: «Там вас милиция спрашивает!» — и, щебеча наперебой, ведают мне о тракторе и уже задержанных и сидящих в милицейской машине детях.
Я выскочил на улицу, на ходу одев для солидности галстук. Первое, что бросилось в глаза — две ушастые, лысые головешке в «воронке». Сердце сжалось. Я подошёл к ментам, и моё лицо было невежливым.
Я сразу его узнал.  Глаза капитана полезли на лоб, округляясь всё больше. Это он читал всем ментам два года назад вслух моё дело.
— Ты?! — он вдруг попятился, быстро сел в машину. Шофёр, ментёнок молодой, торопясь завёл, и «УАЗик» поехал.
Времени  хватило, чтобы открыть заднюю дверцу и выпустить «героев». Менты видели их, удирающих, но, молча и поспешая, уехали. Моя карьера педагога закончилась.
Потом я плакал. Я плакал и уговаривал детей встать и дать возможность автобусу ехать. Они сидели, облепив его на земле. Шофёр, положив голову  на руль, грустно за всем наблюдал. Мне нетрудно было их понять. Но невозможно всё им объяснить. Они не махали руками. Не оборачиваясь, понурясь они побрели в свой большой дом. А я поехал.
Ох,  и поехал я!

Leave a Reply